Со времен Ньютона и Декарта научное мышление расколдовало мир: изгнало мистические силы и заменило их механическими законами. Вопросы об устройстве мироздания, которыми веками задавались философы и теологи, теперь становятся вотчиной нейробиологов и специалистов по искусственному интеллекту. Можно ли отделить сознание от тела и перенести в компьютер? Существует ли свобода воли? Не является ли Вселенная симуляцией? Американская писательница Меган О’Гиблин выросла в религиозной семье и прошла через собственный опыт разочарования в вере. «Бог, человек, животное, машина» — захватывающая история о том, как научные открытия и цифровые технологии меняют наши представления о самих себе. Достоевский здесь встречается с Ханной Арендт, Нильсом Бором и Николаем Федоровым, разработчики искусственного интеллекта воскрешают голема, а библейские пророки оказываются предшественниками современных трансгуманистов и футурологов.
Со времен Ньютона и Декарта научное мышление расколдовало мир: изгнало мистические силы и заменило их механическими законами. Вопросы об устройстве мироздания, которыми веками задавались философы и теологи, теперь становятся вотчиной нейробиологов и специалистов по искусственному интеллекту. Можно ли отделить сознание от тела и перенести в компьютер? Существует ли свобода воли? Не является ли Вселенная симуляцией? Американская писательница Меган О’Гиблин выросла в религиозной семье и прошла через собственный опыт разочарования в вере. «Бог, человек, животное, машина» — захватывающая история о том, как научные открытия и цифровые технологии меняют наши представления о самих себе. Достоевский здесь встречается с Ханной Арендт, Нильсом Бором и Николаем Федоровым, разработчики искусственного интеллекта воскрешают голема, а библейские пророки оказываются предшественниками современных трансгуманистов и футурологов.