Top.Mail.Ru
+7 (343) 361-68-07
Екатеринбург, ул. Бориса Ельцина, д. 3; ПН – ВС 10:00 – 21:00
Заказать звонок
Пиотровский
Книги
ВСЕ КАТЕГОРИИ
Все книги
Non-Fiction
Все книги категории
Все книги жанра
Анна Решетникова

Анна Решетникова

Любит искусство XX века.

Сложно представить художника, который опередил авангардную мысль начала XX века, когда художественный мир пестрил новаторскими эксцентричными персонами. Можно ли стать «чужим среди своих» или авангардистом среди авангардистов? Оказывается, что можно. В этом я убедилась, когда впервые увидела картину Павла Филонова. Она искрилась, переливалась, разбивалась на маленькие частицы и вновь собиралась. Картина источала космические вибрации, продолжала жить, развиваться и распадаться за своими границами.

Его картина «Цветы Мирового расцвета» открыла мне удивительного художника, стиль которого сильно отличался от того, что делали в то время Василий Кандинский, Казимир Малевич, Владимир Татлин или Эль Лисицкий.


scale_1200.jpg

«Цветы Мирового расцвета», 1915 г. Филонов на фронте, 1917 г.

«Я отрицаю абсолютно все вероучения в живописи, от крайне правых до супрематизма и конструктивизма, и всю их идеологию как ненаучные. Ни один из их вождей не умел ни писать, ни рисовать, ни думать аналитически, “что, как и для чего” он пишет»

Павел Филонов «Декларация мирового расцвета»


Павел Филонов — аутсайдер русского авангарда. Со слов художественного критика Николая Пунина, он совсем не вписывался в рамки «нового искусства», а в его адрес сыпались обвинения в сектантстве, догматизме и буржуазности. Его прозвали «чудаком или почти чудом».

«Он не футурист уже потому, что его огромное и, пожалуй, больное искусство явно никуда не ведет.. какая сложная, жуткая, готически извилистая душа раскрывается в этих мрачных фантастических симфониях»

Николай Пунин о творчестве Павла Филонова

Дело в том, что выработанный им метод аналитического искусства сложно было вписать общепринятые рамки какого-либо стиля. В его картинах считывался экспрессионизм совершенно самобытного варианта, примитивизм в изображении человеческих фигур, а также сюрреалистический символизм. От наследия прошлого Филонов отказываться не собирался, как это диктовало «новое искусство», а его ученики были верными последователями художественной системы наставника. Эта его «невписанность» вытолкнула Павла Николаевича на задворки русского авангарда. Он остался маргинальным, неудобным и непонятным для молодых амбициозных творцов. Несмотря на это, он продолжал исследовать и трансформировать своё искусство в нечто космическое и загадочное.

scale_1200 (1).png

«Пир королей», 1913 г.

Отстраненность и преданность своей идее сразу же заняла моё внимание. Что за человек стоял за напряженными и детально проработанными картинами? Как он жил, что чувствовал и какими руководствовался принципами? Собирая факты его биографии и вглядываясь в его картины, у меня постепенно формировался портрет его личности. Из-за замкнутости, отстраненности и внутренней глубины герой на нём получился размытым и до конца неразгаданным. Сделать какие-то выводы помогают воспоминания окружения о нём, стиль его жизни, принципы и идеи аналитического искусства. Этой философией были пропитаны не только творчество, но и вся его жизнь в целом.

В 2020 году в издательстве «Академический проект» вышла книга, включающая комплекс основных теоретических работ Павла Филонова, воспоминаний семьи и коллег о нём и несколько критических статей. Издание уникально тем, что предлагает изучить филоновское творчество через призму философии самого художника, взгляда сторонних наблюдателей-современников и интерпретаций профессиональных исследователей.

scale_1200 (1).jpg

Автопортреты Филонова. 1910 г., 1925 г.

Будучи упрямым домоседом и работягой, Павел Филонов закрывался в своей комнате на долгие часы и даже дни. Обстановка и та техника, которую он использовал, напрямую должна была соответствовать идеологии его творчества. В стесненных и аскетичных условиях художник с помощью тонких кистей усердно выводил на огромных холстах микроскопические элементы. Он никогда не смотрел на свои картины с расстояния. Ему это не требовалось, как и просторная мастерская. Филонов забивался в угол комнаты, заставленной картинами, и отдавал своим произведениям живописи «максимум усилия и напряжения».

scale_1200 (2).jpg

«Формула весны», 1929 г.

Его «рентгеноскопическая» манера рисования позволяет увидеть бесконечные и текучие метаморфозы: от растительного — к минеральному, от животного — к человеческому, от предметного — к беспредметному. Создавая на полотнах новую реальность с обыденными персонажами, Филонов постоянно балансирует между жизнью и смертью, а цвета резко сменяются от ярких и жизнерадостных к грязным и разлагающимся. Образы, фигуры и пространство на его картинах будто состоят из живых клеток, которые движутся, взаимодействуют друг с другом, формируя уникальную многоступенчатую систему. Такие клетки Павлом Николаевичем прозвались «атомами», про которые он упоминал в одном из своих манифестов:

«Упорно и точно рисуй каждый атом. Упорно и точно вводи выявленный цвет в каждый атом, чтобы он туда въедался, как тепло в тело или органически был связан с формой, как в природе клетчатка цветка с цветом».

Постигая таким образом суть вещей, разбирая их на части и анализируя, воплощался авторский метод Филонова — метод аналитического искусства, отражавший философские, религиозные и социально-политические взгляды художника. Каждая его картина — это тоже своего рода клетка или атом, который формирует непрерывный цикл творчества. Одно его произведение будто перетекает в другое, создавая впечатление живой непрерывности. Этот эффект усиливает тот факт, что Филонов никогда не датировал свои картины.

Об истории создания отдельных картин Филонова изящно и красочно рассказывает искусствовед Михаил Николаевич Соколов. Его книга, вышедшая в 2008 году в издательстве «Арт-Родник», содержит переплетения биографии с философскими подходами художника, раскрывая миру тайны филоновского метода.

scale_1200 (3).jpg

«Животные», 1930 г.

Идея аналитического искусства родилась после паломничества художника в Иерусалим в 1905-1907 годах. Основные принципы филоновского метода оформлены в документах и манифестах — «Канон и закон» 1912 год,манифест «Сделанные картины» 1914 год и «Декларация Мирового Расцвета» 1923 год. Павел Филонов много выступал на конференциях с докладами, демонстрируя миру систему аналитического искусства. Постепенно вокруг него начали консолидироваться художники, жаждущие понять глубже этот метод и поработать с самим Филоновым. Так у Павла Николаевича в 1925 году появилась своя творческая школа МАИ — «Мастера аналитического искусства». Обладая педагогическим талантом, он быстро очаровывал своих учеников и охотно обучал их своему методу совершенно бесплатно. Павел Филонов воспитывал в новоиспеченных живописцах жесткую самокритику, самодисциплину и выдержку. Учеников объединяла глубокая преданность к своему терпеливому и требовательному наставнику. Это и отличало школу МАИ от других авангардных школ - они работали сообща, ни на шаг не отступая от принципов аналитического искусства.

scale_1200 (4).jpg

«Ударники (Мастера аналитического искусства)», 1935 г.

Несмотря на свою замкнутость, отстраненность и самостоятельность, Филонов всё же был вхож в некоторые творческие круги. Он ощущал себя «своим» в кругу русских футуристов — иллюстрировал их поэтические сборники, дружил и работал с Велимиром Хлебниковым, участвовал в оформлении декораций к трагедии «Владимир Маяковский» от самого Маяковского. Незаурядная персона Филонова привлекла русских футуристов настолько, что они вписывали в свои произведения его образ. Так, «отец русского футуризма» Давид Бурлюк посвятил художнику целую повесть, озаглавив произведение его фамилией. Филонов также стал прототипом главного героя в рассказе «Ка» Велимира Хлебникова.

scale_1200 (5).jpg

Слева направо: П. Филонов, М. Матюшин, А. Кручёных, К. Малевич, И. Школьник. 1913 год

Под влиянием литературных футуристов Павел Филонов написал в 1915 году свою единственную поэму, содержание которой синтезировалось из принципов футуризма и метода аналитического искусства. «Пропевень о проросли мировой», как и всё творчество Филонова, имеет очень звонкое и динамичное наполнение, свой уникальный и органический лингвистический слой. Необыкновенное и «заумное заклинание» художника высоко оценил Велимир Хлебников.

Детальный разбор и анализ единственного литературного творения Павла Филонова производит искусствовед Глеб Ершов в одной из глав книги “Художник мирового расцвета”, изданной “Европейским университетом в Санкт-Петербурге”. Исследователь расшифровывает на первый взгляд абсурдные и футуристичные строфы, связывая их с историческим контекстом XX столетия и космическими стремлениями филоновского подхода.
Павел Филонов принципиально не продавал свои картины, не получил ни копейки от своего творчества и преподавания. Он свято верил в то, что его творчество нужно народу, то есть «государству, партии, пролетариату». Художник считал, что наступит такое время, когда его творчество расшифрует истинное предназначение человечества и изменит его мироощущение.

«Все мои работы, являющиеся моей собственностью, я берег годами, отклоняя многие предложения о продаже их, берег с тем, чтобы подарить партии и правительству, с тем, чтобы сделать из них и из работ моих учеников отдельный музей или особый отдел в Русском музее, если партия и правительство сделают мне честь — примут их».

В его маленькой мастерской ютились сотни картин — частиц загадочного послания для будущих поколений. Они ждали своего часа, но этот час оказался довольно поздним. В 1930-е годы, как и многих художников, Павла Филонова накрывает цензурным щитом. Он был несправедливо отодвинут и забыт за непонятное искусство и его несоответствие социалистическим стандартам. Только в 1960-е годы туман забвения начинает рассеиваться. В 1967 году силами ученых-генетиков открывается первая послевоенная персональная выставка Филонова в Новосибирске, которая производит фурор. Имя Павла Филонова начинают ставить в один ряд с крупнейшими деятелями русского авангарда.

scale_1200 (6).jpg

На сегодняшний день Павел Филонов остаётся загадочной и удивительной фигурой художественного мира XX столетия. Самобытный и самостоятельный художник, он до конца жизни хранил верность своим принципам и искусству. Замкнутый, отрешенный и педантично-точный мастер сотворил идею, которая стала смыслом его жизни.

Филоновский проект выходил далеко за пределы картин, ломал границы времени и пространства, предлагал уникальный взгляд на мир и на существование в нём. Более того, сам художник вышел за пределы нормальности авангарда, за что был вытолкнут из общего потока времени и художественного процесса. Его невписанность в художественный контекст XX века делает его неудобным и маргинальным для современников, но уникальным и удивительным для нас.

За последнее десятилетие филоновское аналитическое искусство пытались расшифровать и интерпретировать через оптику различных философских течений и подходов. Например, Мария Рахманинова в своей книге «Филонов. Путеводитель по чёрным тропинкам», изданной CHAOSSS/PRESS в 2021, предлагает подобраться к разгадке аналитического искусства сквозь призму философии анархизма.
В настоящее время наследие авангардистов активно переосмысляется. Искусство начала XX века продолжает вдохновлять и влиять на художественные тенденции современности. Исследовательский интерес к фигуре Филонова возрастает, однако изучение его творчества всё ещё вызывает сложности и в нем задействовано недостаточное количество экспертов. Сам Филонов оставил мало подсказок для расшифровки своих картин. Его творчество продолжает обгонять время, оставляя художника где-то на обочине современности. Супруга художника Екатерина Серебрякова говорила: «Его расшифрует будущее». Но когда наступит это будущее?