«Здравствуй, мальчик Бананан!»

Муслим и джаз-рок

Примерно через полгода после моего прихода в Госоркестр п/у Муслима Магомаева, наш аранжировщик Юра Якушев подошёл ко мне:
— Юр, мне тут ребята сказали, что ты специалист по джаз-року — Earth, Wind & Fire, Blood, Sweat & Tears ну и там... — он пошевелил пальцами в воздухе. — Такое дело, Муслиму надоели его аранжировки, хочет свежатинки. Как ты смотришь?
— А что именно?
— Да что хочешь, модное только. Возьми-ка «Свадьбу» переделай, посвежее, с дудками.
— Типа «Chase», что ли?
— Во-во! Давай.
Надо, так надо. Через два дня аранжировка была готова. Эффектное синкопированное трубное вступление, в высоком до упора диапазоне, и проигрыш. А в середине, на вокале — только заводной ритм и простая инструментальная фактура.
Муслим уселся в зале, и я начал репетировать новый вариант «Свадьбы» — ...ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела, и плясала... и так далее...
Сидит оркестр и чувствуется, что после вчерашнего банкета последнее, чего бы хотелось мужикам, в том числе и мне, это — играть.
Из группы труб зовёт Роберт Андреев, трубач-виртуоз из Баку:
— Чернавский, а что так высоко всё написано, ара, а? Это что, всё быстро играть надо?
Я успокоил народ — мол, это только короткое вступление и проигрыш. То есть пара кусочков, а потом у них игры вообще нет — вступает другая фактура. «Как вы играете, — говорю, — Билл Чейз просто отдыхает».
Начали.
Минут через двадцать всё уже звучало, как надо. Даже круче, чем я предполагал. Чувствую, всем нравится. Муслим хлопает из зала, кричит — класс, мол, вот этого я и хотел — джаз-рок...
Забирается на сцену, берёт микрофон: «Давай Юра, где тут вступать». Я объясняю — после трубных синкоп пауза... три, четыре, раз, и... поехали. Потопал ногой, Муслим вступил. Всё окей.
Я похлопал в ладоши, все подняли инструменты.
Даю счёт.
Трубы сыграли точно, на самом пределе диапазона... синкопа...
Муслим озадаченно молчит, смотрит на меня: «Подожди-подожди, что-то не соображу... давай ещё разок».
Он повернулся к слегка побагровевшей группе труб и показал большой палец — здорово, мол. «Может с ритмом пройдём, для начала?», — засомневался я. «Нет, так не интересно», — махнул рукой Муслим.

Даю счёт.
Трубы сыграли точно, на самом пределе диапазона... синкопа...
Муслим, деловито: «Ещё, я понял».
У трубачей с крепкого бодуна пот выступил на лбу — ноты ж высокие...

Даю счёт.
Трубы сыграли точно, на самом пределе диапазона... синкопа...
Муслим расцвёл: «По-онял! Давай ещё».
Наш флюгер-горнист Герман Лукьянов смеётся, спрятавшись за нотный пульт. Трубачи — Робик Андреев, Володя Левитин и Радик Шакаров — главные трубачи-туттисты, смотрят на Муслима и меня с явной ненавистью. «Давай!» — решительно командует Муслим.

Даю счёт.
Трубы сыграли точно, на самом пределе дапазона... синкопа...
Муслим вступил, но не попал в долю. «Сейчас будет» — уверенно сказал он. Теперь уже весь оркестр давился от смеха, поглядывая на нахохлившуюся группу труб, которые пурпурными лицами тупо смотрели перед собой. А Муслима охватил азарт: «Давай ещё!».
Говорю: «Муслим, давай перерыв сделаем, трубы сдыхают. Они это вступление уже который раз мусолят. Как же они будут на концерте играть?»
Муслим: «Ну ещё раз, и перерыв...».
Даю счёт.
Трубы сыграли точно, на самом пределе диапазона... синкопа...

...В баре ко мне подошёл Юра Якушев и радостно сообщил — мол, всё класс, чистый джаз-рок, только Муслим должен немного привыкнуть.
А потом меня пригласили за столик трубачи — Робик Андреев, Володя Левитин и Радик Шакаров. Принесли кофе, и Робик поделился со мной своими планами на будущее:
— Юра-джян, если ты ищё рас напищещь Муслиму джяз-рок, мамой клянусь, увалняюсь... Хачу умереть на родине...